Дух Игоря Дятлова о последнем дне похода

31 января мы оставили снаряжение, остались на ночь, и всё было хорошо. Мы покушали: у нас был шоколад с собой, какое-то мясо или копчёное сало, достаточно много, сухари и чай. Мы заваривали чай в бумажных пакетах.

Утром первого февраля нужно было идти дальше. Но я посмотрел на настроение группы, на всех парней: они особо не собирались - тянули время, чтобы собрать палатку, все вещи уложить. Если в рюкзак всё положить как попало, то далеко его не унести, нужно сложить так, чтобы было удобно.

Мы проснулись. Некоторые сидели песни пели, что-то писали, рисовали, были такие, кто разговаривал. И я сказал: "Уже время! Нужно уходить, потому что зимний день короткий".

Мы были недалеко от реки, но не на берегу. Нам нужно было идти вверх. Я был руководителем, у меня просто была карта - как двигаться.

По пути было священное место, но дальше. Мы должны были его посетить, там молельный камень, но это должно было случиться позже, нам ещё нужно было до него ехать. Там, где мы остановились, не было рядом людей, манси, или каких-либо поселений.

Мы собирались, и в конце концов, уже после обеда, я сам стал всех подгонять. Я, Семён и Юрий уже начали на остальных... Не тот Юрий, который ушёл, а тот, который с нами был. И мы собрались уже после обеда. Вышли на лыжах и стали подниматься вверх, но погода испортилась (показывает): началась метель - в лицо. А у нас были фотоаппараты, и кто-то ещё останавливался, и нам приходилось ждать, а он фотографировал. Я ещё сказал: «Положи фотоаппарат, нам нужно уже дойти». Там же нужно было снимать эти рукавицы. И мы шли.

Так как мы медленно поднимались, прошло, наверное, часа два, или три максимум, и уже начались сумерки. Метель усилилась, и был ветер. Я принял решение о том, чтобы остановиться здесь на ночь, потому что уже день потеряли, а уже стало темнеть. Идти дальше непонятно куда... Внизу был лес, а по лесу в темноте идти...

Дух Игоря Дятлова о выборе места для обустройства стоянки

Мы вышли на небольшую гору. Чуть-чуть с неё спустились, метров на триста, и там была загораживаемая затишка. Я сказал: «Хорошо, мы уже дальше не пойдём, потому что там внизу лес (показывает Ирине, как снег бьёт в лицо, а внизу тёмная полоса – лес). Зачем туда идти, сейчас там внизу будет ещё больше снега, и в лесу мы не сможем идти. А останавливаться там, чтобы лагерь разбивать, нужно было раньше, когда видно было. Потому что если мы сейчас туда зайдём, то ничего не увидим и будем об эти ветки спотыкаться: там же нет дорог, там могут быть и пни, и переплетения веток, и упавшие стволы».

Он говорит, что принял решение разместиться на открытом месте.

Мы раньше останавливались в лесу, но это было всегда ещё светлое время: чтобы можно было осмотреть место, разбить палатку на том месте, где тебе будет удобно лежать - чтобы она неровно не стояла. И всегда готовили дрова, но это когда было ещё засветло. А так как я уже ходил в походы, это был не первый мой поход по горам, и в том числе зимой, и большинство ребят ходили, я предложил им остаться на том месте, где мы были. Они со мной согласились, потому что там было более светлое место (от снега светло).

Мы спустились вниз метров на триста. И там уже не так дуло, уже не было такого ветра. Мы спустились на ту сторону, чтобы было подветренно. Ведь у горы, если ветер дует с одной стороны, то другая сторона подветренная. То есть, где можно в более комфортных или тёплых условиях поставить палатку, и чтобы туда не задувало. Но в любом случае мы готовились к тому, чтобы провести там ночь, и в том числе в тех условиях, если вдруг ветер усилится. Чтобы не снесло палатку, а там большие ветра бывают, мы решили её прикопать в снег.

Он сейчас мне показывает, как они копают. В том числе у них была такая железная кирка, только она небольшая. И они ею - там был плотный наст - такие куски вырубали и поднимали. Такую ямку устроили. И в эту ямку для тепла мы положили сначала лыжи, чтобы была ровная поверхность, потом палатку, а уже на дно - рюкзаки (показывает, как они достают из рюкзаков что-то типа одеял, только они тонкие, как пледы, шерстяные). И у нас было полено: мы хотели вечером развести в этой палатке печку, а труба выходила за пределы палатки, чтобы дым выходил. У нас был топор, у нас было полено, которые мы, кстати, принесли с собой, потому что там не было леса.

Я предложил развести печку и согреть чай, попить, погреться. После метели и после установки палатки у нас были мокрые рукавицы и одежда. Но большинство сказали, что у нас полено одно, хотя оно было достаточно большое, лучше давайте оставим его на утро, и тогда попьём чай, и пойдём уже отогревшись. То есть решили утром это сделать. Я говорю: «Хорошо, но вы хотя бы соберите печку, чтобы она была готова». Но они к этому предложению отнеслись негативно, то есть не стали собирать. Когда мы посидели в этой палатке, закрыли вход, шнуром завязали, и так как не было ветра, уже стало теплее.

И мы решили, что там переночуем, а утром проснёмся и пойдём дальше. Мы ещё надеялись, что снег прекратится, потому что по прогнозу погоды, который я узнавал до похода, в эти дни должно было наступить солнечное время без осадков. Я же выбирал то время, когда мы дойдём по прогнозу погоды без всяких помех. И поэтому мы надеялись, что прекратится снег, и когда взойдёт солнце, уже пойдём дальше. Мы поужинали - ели сало, хлеб сушёный, сладкое было. У нас ещё были овощи, крупы с собой (показывает ячмень или овёс).

Наша палатка была сшита из двух больших, но была одна. Она была сшита из больших, чтобы все в ней поместились, и была достаточно просторной внутри. Мы её поставили, к веревкам были привязаны палочки. Мы её привязали, чтобы она натянулась. И чтобы не провисала крыша внутри, поставили палку деревянную. Не совсем посередине, а больше к задней стороне.

Потом мы все легли спать. Но у меня был такой обычай, чтобы один дежурный оставался, наблюдал за обстановкой и иногда выходил из палатки и смотрел, что происходит. Один из нас остался сидеть в палатке, и мы по очереди должны были меняться. У него были часы, и у меня были часы на руках.

Все уснули. Дело в том, что, когда холодно, а потом, когда лежишь вместе и становится чуть теплее, человек быстро засыпает. Потому что это такая особенность организма - восстановиться в таких условиях. Вот ты шёл, тебе было холодно, а как только ты прилёг и чуть-чуть согрелся, тебя клонит в сон. Поэтому мы достаточно быстро уснули. По-моему, даже не было ещё девяти часов вечера. Потому что, когда я последний раз посмотрел на свои часы, был девятый час, где-то полдевятого. Потом я уже не смотрел, я уснул.

Дух Игоря Дятлова о трагедии и её причинах

А потом... Я не знаю, сколько прошло времени, но потом произошло то, что я сначала услышал какой-то придавленный крик. Темно, я открываю глаза и чувствую (я лежал на спине), что у меня на груди что-то лежит. Открываю глаза: кромешная тьма, ничего не видно, и слышу: какой-то женский голос хрипит. То есть он хочет крикнуть, но у него не получается, как будто душат. Я узнал голос Людмилы, и она говорила: «Помогите!» Сначала я не понял, где нахожусь. Я услышал стоны других людей и потом пришёл в себя и понял, что что-то упало на палатку сверху.

Мы начали вверх давить и переворачивать, чтобы можно было сесть. Сначала это не получалось (показывает шоковое состояние). Кто что кричал - не понятно. А потом мы поняли, что на палатку упала большая масса снега. Я говорил: «Ищите нож!» В кармане у Саши был нож, и он им начал резать стенку палатки, потому что мы не могли оттуда выбраться: входа уже не было, он под снегом был.

Сначала у него не получалось, потому что он тоже лежал придавленный. Но мы к нему приползли - Рустем, я, Николай - и стали давить, чтобы его немножко высвободить, и он стал разрезать рукой. И когда он разрезал, оттуда на нас снег посыпался. И мы руками стали делать отверстия и разрывать дальше.

Сначала вылезли Александр, Рустем, потом они мне подали руки, и я тоже вылез. Я не мог тогда оценить сколько, но не меньше метра, думаю, был слой снега.

А потом я понял, что с Рустемом, который вместе с Александром вылез, что-то не то. Он держался за голову и был вне себя, то есть не понимал, куда идти, что делать. Он остановился, я подошёл и спросил: «Что с тобой?» И он сказал, что у него очень сильно болит голова. Я посмотрел на него и увидел, что ударило его каким-то предметом или камнем по голове, когда это всё падало.

Я увидел, что у него там синяк или что-то такое - где глаз и на лбу. И у него глаза такие были, что он не понимает, где находится. Он присел на карточки и сказал, что ему плохо. А тут другие ребята стали говорить, что Николаю, который находился в палатке, тоже плохо, и он не может сам идти. Я повернулся - и у меня был шок. Я не знал, что делать, потому что, когда мы вылезли, снег обрушился внутрь.

Мы все вылезли. Вытащили Николая. Он был в сознании, но не мог сам встать. Глаза открывал и тут же закрывал.

Остальные вышли сами. Некоторым просто помогали за руки. А этого за ноги вытащили и за руки. И когда мы все вышли, у меня был фонарик в кармане, потому что я его оставлял, когда мы ночевали: мало ли, куда-то выйти нужно...

Было темно, и шёл снег. Когда мы вышли, мы оказались на снегу. Позже я посмотрел на часы: время было - около двенадцати ночи, одиннадцать тридцать примерно.

Я посмотрел вверх: до этого, когда мы копали, был сугроб, я же помнил, а потом его уже на месте не оказалось. Он защищал от ветра, кстати.

Я посмотрел вверх и посветил фонариком - у меня был небольшой, на батарейках. Включил и стал светить. Сначала ничего не было видно, потом посветил на гору и увидел, что там ямка вместо бугра. А там было прилично снега!

Мы попытались что-то достать из палатки, но её придавило. И снег был такой слежавшийся, как куски льда. И мы поняли, что нам нужно сначала развести костёр, и этих двоих, которые ранены были, но ещё живы, сопроводить туда вниз. И тем более, когда мы там стояли, был ветер, и мы не могли без перчаток выковыривать.

На мне была куртка, две кофты и двое штанов. Но я ложился спать без обуви и, соответственно, она где-то была там. Единственное, что я нашёл: когда откидывал снег, то увидел на поверхности один носок шерстяной, и его надел. А так у меня были простые носки. На голове ничего не было, просто куртка.

Тогда я не знал о повреждениях участников группы. Только то, что голова была повреждена у Николая. Потому что, когда я его осмотрел и спросил: «Что у тебя болит?» - он ничего не говорил. Потом Семён сказал, что ему по голове ударило, и у него кома или что-то такое.

Я могу сказать, что в нашей ситуации не было ничего сверхъестественного. Если бы это было НЛО, йети или какое-то нападение, мы бы действовали иначе. У нас были топоры, ножи. Мы бы остались в палатке, попытались бы защититься, забаррикадироваться. Никто не стал бы просто уходить на мороз без причины.

Дух Игоря Дятлова о шагах к спасению группы

Мы пошли вниз в сторону леса для того, чтобы там разжечь костер. Потому что было темно и деваться было уже некуда. Все пошли вперёд, а я с Рустемом, которому было плохо, шёл чуть сзади. Я помогал ему идти, он шёл сам, но шатался, а я придерживал его.

Потом мы уже немножко отошли. Была метель. Те, кто ушёл вперёд, шли быстрее. Я слышал крики, так как кто-то упал там, кто-то куда-то покатился, потому что там камни были скользкие и на них не было снега. Но я только слышал это, я их не видел уже.

Я даже говорил: «Не спеши, мы сейчас дойдём, разведём костёр и уже дальше будем думать, что делать. Там много деревьев, у нас есть спички, и мы сможем продержаться до утра. Потому что, когда тепло, мы сможем подкидывать сухие деревья. И в любом случае, когда будет утро, мы все вместе пойдём. И, может быть, утихнет ветер, и мы там найдем какие-нибудь палки или что-то такое, с помощью чего сможем этот снег откидывать». А то у нас просто голые руки были.

Дух Игоря Дятлова о своём выходе из воплощения

Мы шли с Рустемом, которому было плохо. Мы прошли вниз, может, метров четыреста. Конечно, я ничего не мерил. Но в конце концов Рустем - он шёл чуть впереди меня - остановился и упал. И когда я к нему наклонился, я понял, что он дышит, что он живой, но без сознания и не сможет идти. Что мне можно было делать? Я был в очень подавленном состоянии уныния, печали. Я взял его сначала за шиворот и попытался тащить, но такими пальцами, которые от ветра не разгибаются, много не потащишь. И я решил идти за остальными. Я видел, что там уже горит маленький костёр, разжигают его. Я обрадовался тому, что у них это получилось. И решил дойти до них, чтобы позвать на помощь ребят и помочь его дотащить к костру. Он же замерзнёт здесь за час, за два.

Я его похлопал по щекам - никакой реакции. Он был жив, я у него проверял пульс, и я его звал. Потом я оглянулся вокруг и думал: «Найду ли я это место?» А потом подумал: «Но ведь я сейчас пойду, быстро дойду до наших». Там было метров четыреста примерно до леса, может быть, в темноте и дальше. Я подумал: «За 10–15 минут я дойду, и потом по своим же следам мы придём уже с другими. Не заметёт же так быстро. Какая бы метель ни была, всё равно будет видно». Я пошёл вниз один.

И когда уже почти дошёл до кедра - я же босиком шёл - я понял, что уже свои ноги не чувствую даже когда наступаю на снег. Я задыхался, одышка появилась, мне не хватало воздуха. Я подумал, я помню эту мысль: «Я слишком быстро иду. Я сейчас пять минут посижу на снегу и пойду дальше. Просто мне нужно отдышаться». Я сел на снег, и после этого мои глаза закрылись, и я понял, что не могу их открыть. Я говорил себе: «Поднимись!» Но когда сделал рывок вперёд, встал, то увидел просто снег и внизу своё тело.

Он мне сейчас показывает, как пытается встать.

«Я сейчас посижу, потом пойду дальше к людям». Я же видел костер, и было близко, и я даже слышал крики, кто-то меня звал. И я говорил: «Сейчас я пойду». И когда хотел встать, понял, что не могу открыть глаза: они просто не открываются, и всё тело было расслаблено.

Последние 10-15 минут перед смертью физического тела я плохо помню, потому что, когда Дух выходил из тела, эти минуты из памяти мозга захватились только в самом общем виде, чтобы не понижать вибрации перед выходом из воплощения.

Я узнавал духовную причину своего выхода из воплощения раньше срока, раньше даже того срока, когда бы я приступил к активной деятельности. Выход был не по той причине, что это мои Наставники меня вывели из воплощения, нет, они этого не делали. Я спросил своих Ангелов-наставников, по какой причине я вышел из воплощения, и они мне однозначно ответили, что это из-за неправильного обращения со своим физическим телом. То есть я не учёл все те риски, опасности, которые ожидают человека зимой в таких путешествиях. То есть это было моё решение.

43:49, #529 Перевал Дятлова. Общение лично с Духом Игоря Дятлова.

Невоплощённый Дух Игоря Дятлова - его именем назван перевал на Северном Урале.

Январь, 2023 г.

ДУХ ИГОРЯ ДЯТЛОВА О НАЧАЛЕ ПОХОДА

ПЕРЕВАЛ ДЯТЛОВА: ВЕРСИИ ПОДПИСЧИКОВ